Размер шрифта: A A A

Бортный промысел в Древней Руси.

Из глубины веков доходят до нас удивительные памятники письменности, которые по- новому освещают некоторые привычные для нас приемы ведения хозяйства. Пчеловодство не обойдено вниманием. О пчелах написано много, но есть еще проблемы, которые недостаточно освещены.

Бортевое пчеловодство

Первые письменные указания о быте и хозяйстве славян на территории нашей страны принадлежат арабам, которые побывали у нас гораздо раньше греков. Ибн-Даста не был путешественником, но добросовестно записал рассказы своих современников, которые побывали в Куябе, то есть в Киеве. Их путешествие, по- видимому, не ограничилось только Киевом. Ибн-Даста в «Книге драгоценных сокровищ» пишет: «Страна славян - страна ровная и лесистая; в лесах они и живут. Они не имеют ни виноградников, ни пашен. Из дерева они выделывают род кувшинов, в которых находятся у них и ульи для пчел, и мед пчелиный сберегается. Это называется у них сидж, и один кувшин заключает в себе около 10 кружек его». Из этой короткой выдержки следует, что пчеловодство у славян стояло на одном из первых мест по сравнению с другими видами хозяйства. В те времена оно имело название бортничества. У арабского географа бортничество как особый вид деятельности славян выступает рельефно, выпукло. Он не упоминает об охоте славян, хотя меха, поступавшие на восточный рынок, ценились там очень высоко. Но бортничество в хозяйстве славян занимало более важное положение, чем охота, поэтому-то оно и нашло отражение в описании Ибн-Дасты. Слово «сидж», означавшее мед, - не славянское, а попало к Ибн-Дасте от соседей славян - волжских болгар (булгар).

Бортничество заключалось не только в том, чтобы найти дупло с пчелами в лесу и взять мед. Это было особого рода хозяйство, которое имело под собой земельно-правовую основу. Во времена дофеодальной Руси хозяйственно – социальной единицей было «дворище», объединяющее несколько близкородственных семей. Каждое дворище имело свое землевладение. До наших дней дошли некоторые документы, представляющие юридическую форму древнейшего землевладения. «Земля» дворища, по этим документам, представляется совокупностью целого ряда промыслов. Дворище всегда было «…и с полями, сеножатьми и слесы и боры, и с деревом бортным, и с реками и озеры, и с гати и езы, и с ловы рыбными и пташими…». Из этих документов ясно видно, что хозяйство славянина просто невозможно было представить без пчел и меда. Для каждой семьи обязательно выделялись бортевые деревья, а точнее, участок леса с бортевыми деревьями. Эти участки носили название «бортевые ухожаи». Диких пчел в те времена было много, и водились они, по-видимому, повсеместно. Ибо если это не так, то в юридических документах не было бы записано, что в наделы дворища обязательно должны входить бортевые деревья.

Бортевые ухожья представляли собой естественные пасеки на не тронутых земледельцем полянах и участках, окруженных девственным лесом. Пчелы водились в изобилии в дуплах вековых деревьев липо - дубрав. Медовый урожай пчелы снимали и с нескольких трав, и особенно с липы. Пространства некоторых бортевых ухожий иногда тянулись на десятки верст. В писцовых книгах есть такая фраза: «Изстари к тем ухожаям потягли другие угодья». То есть бортевые ухожья являлись как бы основным угодьем, а остальные пашни, пожни, рыбные и пташьи ловы – примыкали к ним. Бортевые ухожья имели четкие границы и отделялись друг от друга особыми условными знаками, которые делались на деревьях топором, получившие впоследствии название «тамги».

Так как дворище представляло собой совокупность нескольких семей, то принадлежащие ему бортевое угодье делилось на более мелкие участки – «кабицы» (очаги). Такое деление было неизбежным продолжением земельно-правовых отношений. Каждая семья являлась земельным собственником территории очага – кабицы, что делало семью более или менее самостоятельной в экономическом отношении.

Гравюра улья

О важности бортевых ухожий в экономике семьи и даже государства говорит тот факт, что еще в ХII веке на них существовал особый государственный налог – медовый. Он взимался натурой и ни в коем случае не заменялся ни деньгами, ни другими продуктами. Мед славился далеко за пределами Древней Руси. Купцы довозили его до Египта, Александрии. Мед служил важным источником поступления иностранных денег и иностранных товаров на внутренний рынок. Этому способствовало особое свойство меда – он не портился при перевозках на далекие расстояния.

Хозяйство бортевого урожая было весьма сложным. На его территории выделялись деревья трех групп: «дельные с пчелами», «дельные без пчел» и «холостцы». К первой группе относились дуплистые деревья, занятые пчелиными семьями, ко второй – дуплистые деревья , еще не заселенные пчелами. Холостцы – это такие деревья , которые достигли определенной толщины, и в ни хуже можно было долбить дупло. Этот факт следует отметить особо. В бортевом ухожье, оказывается, пользовались не только деревьями естественными дуплами, но и долбили их специально. Этим, видимо, и объясняется особое обилие диких пчел у славян, поражавшее воображение иностранных путешественников.

Наша страна искони славилась своим медом, воском и пчеловодством. Нигде в мире не было такого обилия пчел. До XVII века включительно на территории нашей страны господствующим было бортевое пчеловодство, которое затем резко сходит на убыль. К XVII веку в некоторых районах юго-запада России и на Украине, отчасти в Белоруссии и Литве имелись и значительные пасеки, насчитывающие порой несколько сот ульев и колод. Бортевые ухожья весьма важной составной частью крестьянского хозяйства вплоть до XVII века, когда стали появляться пасеки. Впоследствии они уступили по важности свое место земледелию. Пчеловодство стало считаться подсобной отраслью сельского хозяйства.

Бортевое пчеловодство, бортный промысел известен был на востоке Европы еще в очень древние времена. На протяжении нескольких столетий у восточных и западных славян, а также литовцев, чувашей, мордвы, башкир и многих других складывались определенные, в чем-то весьма сходные культурные традиции бортевого пчеловодства, что в той или иной мере нашло отражение в языке, приемах и методах ведения самого хозяйства, сложении своеобразной, уникальной, во многом единой культуры бортного промысла. Стоит отметить еще одну важную черту бортевых ухожий до XVII века. Они играли роль своеобразных заказников, где охранялся весь природный комплекс – и растительность, и животный мир. Несомненно, что некоторые дубравы, сохранившиеся в южной части лесостепи, были когда-то бортевыми ухожьями, что и спасло их от неминуемой вырубки в ранние времена. Среди деревьев, произраставших на территории бортевых ухожий, наибольшим вниманием пользовалась липа. Ее ценность была не только в том , что она давала большой медосбор. Самое ценное было то, что липа часто образовывала дупла естественным путем, а если нет, то ее мягкая мелкопористая древесина позволяла быстро и легко выдолбить искусственное дупло. Кроме того, стенки дупла в липе не давали трещин.

Собственно бортью называлось естественное, а немного позднее и искусственное дупло в живом дереве, заселенное пчелами. В удачный год с одного такого дупла бортник, то есть пчеловод, в ведении которого находились борти, получал примерно около трех пудов меда. Работа бортника требовала больших практических познаний, ловкости и физической силы. Первоначально все искусство бортника сводилось к обеспечению необходимых мер по охране и уходу за дуплом с дикими пчелами, позднее они научились сажать рой в естественные дупла и, наконец, в искусственные.

Борть выдалбливалась задолго до роения пчел, чаще в сосне, дубе, липе или осине, на которые бортник взбирался с помощью специального приспособления, называемого у славян чаще лезивом. На изготовление искусственной борти уходило в среднем от одной до двух недель; на день-два и более задерживала бортника работа по обновлению и чистке старых дупел. Бортники прекрасно ориентировались в лесу, нередко метили свои борти специальными значками, называемыми бортевыми знаменами, бывшими в употреблении у некоторых народов до самого последнего времени. В ведении одного бортника было до нескольких десятков бортевых деревьев, которые устраивались не далее километра друг or друга. Иногда в одном дереве имелось до трех и более бортей. Такие деревья особенно ценились, являлись предметом особой гордости бортника. Бортное угодье, располагавшееся в диаметре от нескольких до двух десятков километров, включало 60 бортей.

Происхождение слова «борть» не до конца выяснено. По одной версии, наиболее распространенной, слово «борть» происходит от «бор» (сосновый лес), по другой, на наш взгляд, более обоснованной, - от глагола «бортить», то есть выдалбливать в дереве углубление.

Самым ранним древнерусским документом, в котором речь шла о продуктах пчеловодства, был договор 911 г. киевского князя Олега с византийским императором. По этому договору предусматривались значительные поставки в Византию меда и воска. Постепенно в древнерусском государстве выработался кодекс бортного права, отраженный уже в «Русской правде» в XI веке, которая предусматривает взимать за вред, нанесенный княжеской борти, 3 гривны, а борти смерда - 2 гривны. В это время, по- видимому, закладываются рациональные основы древнерусского бортного хозяйства, достигшего своего расцвета в XVI в.

Постепенно выделяются основные районы бортного промысла на территории современной России, Украины, Белоруссии, Литвы. Интересно, что немало бортных лесов было и вблизи самой Москвы. Примером может служить большой некогда бортный лес на востоке от Москвы. Часть его — современное Измайлово с парком. Этот бортный лес входил в состав Васильцева стана, первое упоминание о нем относится примерно к 1339 г. Именно тогда великий князь Иван Калита велел записать в своей духовной грамоте: «А оброком медовым городским Васильцева веданья поделятся сынове мои». По документам можно проследить судьбу этого бортного леса вплоть до XVI века, когда здесь возникли целые «деревни деловые бортные Васильцева ста», то есть бортничество в этих местах получило свое наивысшее развитие. В дальнейшем в связи с вырубкой леса бортевое пчеловодство утратило здесь главенствующее положение и пришло в упадок.

Расширение пашни привело к сокращению площади лесов, одновременно сократилась численность «диких» пчелиных семей. Сейчас в лесах только изредка можно найти дупло с пчелами и медом.

В настоящее время увеличению численности диких пчел препятствует лесное законодательство, обязывающее проводить так называемые рубки ухода и санитарные рубки, во время которых уничтожаются, прежде всего, дуплистые деревья. Дикие пчелы оказываются лишенными убежищ. Даже в лесах заповедников, где тоже проводятся санитарные рубки, численность диких пчел не возрастает. А в большинстве заповедников вообще нет таких пчел. Этот факт весьма тревожный. Заповедники призваны охранять весь природный комплекс на их территории. Дикие пчелы являлись в наших лесах весьма важным звеном экосистемы. Остается надеяться, что заповедники все же не обойдут своим вниманием диких пчел, которые станут составной частью заповедных геобиоценозов.

Источник: журнал Пчеловодство

Перейти на   Главную страницу

Форма добавления комментария

Комментарии ВКонтакте

Комментарии Disqus

magichoney@mail.ru

+79805102661


Нравится
Tweet